«Я ВЕРЮ, ЧТО У ВНУКА ВСЕ БУДЕТ ХОРОШО»
Леонид Абрамович
Стасик — наш единственный внук: самый дорогой, любимый, «свет в окошке». В детстве, когда я смотрел на него — сердце таяло. С самого начала мы привыкли жалеть внука: он страдал дисплазией суставов, его долго нельзя было ставить на ноги, чтобы не стал инвалидом. До двух лет мы носили его на руках: дедушка, бабушка и две прабабушки. Привыкли нянчить, опекать. Так продолжалось и когда Стасик вырос.
Мы всегда считали, что наш внук — самый лучший, умный, красивый. Прочили ему хорошее будущее. Но однажды Стас приехал на каникулы, и мы заметили, что он не такой, как обычно: невнимательный, рассеянный, с отрешенным взглядом, мысли словно витают где-то. И мы как будто ему не интересны.
Потом мы нашли в его куртке «траву». Спросили, что это. Никогда он раньше не позволял себе грубить нам, а здесь заговорил с вызовом: «Какое вы имеете право проверять мои карманы?» Когда я ответил, что я — хозяин этого дома, и имею право знать, что здесь происходит, Стас стал нас успокаивать: «Трава не опасна. Наоборот, она тонизирует организм». Он уехал в Киев, а тревога осталась. Мы надеялись, что он побалуется и бросит, но на сердце все равно было неспокойно. Все время расспрашивали дочь, как дела, но она боялась говорить правду: у меня был инфаркт, и она старалась беречь мое здоровье.
Когда Стас снова приехал к нам гости, мы его почти не видели. Все время где-то пропадал. Потом нам позвонила какая-то женщина, сказала, что напишет заявление на Стаса, потому что он варит наркотики. Жена упала в обморок. Вскоре дочь рассказала нам правду. Стали думать, что делать со Стасом. Я хотел устроить его на курсы вождения, чтобы был при деле, может тогда дурь из головы и выйдет. Потом случайно разговорился с Анатолием Викторовичем (мы дружим уже пятнадцать лет), он сказал, что с его Виталиком было то же самое, и если я хочу помочь внуку, надо принимать самые строгие меры.
Мы поехали в Полтаву. В «Выборе» встретились с Леонидом Александровичем. Он сразу расставил точки над «и»: «Есть только три варианта: либо вы заставите его взяться за ум, либо он умрет от наркотиков, либо загремит в тюрьму». Мы очень хотели устроить Стаса на лечение, но Леонид Александрович сказал, что это возможно, только если они увидят в нем желание изменить жизнь.
Лечиться Стас не хотел, и нам пришлось его «дожимать». Виталий вызвался нам помочь: приехал с ребятами под видом милиции, отвез его в психиатрическую больницу. Первое время мы не навещали Стаса. Потом жена и дочь ходили к нему, а меня с собой не брали — оставляли во дворе, как «слабое звено»: знали, что я не мог проявлять твердость по отношению к внуку. В «Выборе» Стас начал было нести чушь о своем якобы замечательном образе жизни, но его быстро осадили. Взяли с испытательным сроком. Только после этого мы забрали вещи внука из больницы. Он понимал, что если не попадет в «Выбор» — придется возвращаться.
Первое время он пытался «качать права», требовал, чтобы мы считались с его мнением. После одного такого выступления я сказал: «Имей в виду — у меня есть возможность найти на тебя управу. В лучшем случае будешь сидеть в психушке на хлебе и воде, в худшем — за решеткой». Он понял, что я говорю серьезно. Но еще делал попытки вернуться к старому. Когда кончился август, потребовал, чтобы мы забрали его: начинаются занятия, надо учиться. Мы сказали, чтобы он забыл об институте, пока не станет человеком. Мы решили, что будем доводить дело до победного конца.
На занятиях родительских групп нас «воспитывали» и ребята, и другие родственники. Убеждали, что необходимо отказаться от жалости, что она приносит вред. Особенно старались друзья — Анатолий Викторович и Виталий. Нам деликатно показывали: чрезмерное внимание может навредить, испортить человека. И мы изо всех сил старались вести себя правильно.
Через два месяца Стаса решили оставить работать в Центре. Он хорошо знает компьютеры, и мог быть полезным в самом «Выборе», но Леонид Александрович решил, что сначала Стас должен показать себя на стройке. Если ребята скажут, что он ведет себя достойно, его переведут в Центр. Внук неожиданно втянулся, мы видели, что его отношение к труду меняется: он не боялся черной работы, чувствовал ответственность за порученное дело. Когда на стройке остались только трое ребят, он отказался уйти, сказал: «Как я их брошу?»
Мы очень рады, что Стас прошел эту школу. Приезжая в Центр по выходным, мы наблюдаем, как он возвращается к прежнему состоянию, укрепляется на новом пути. Он снова стал серьезным и ответственным, ему доверяют, относятся с уважением. Я верю, что у него все будет хорошо, и мы будем по праву им гордиться.
