Исповедь “летающего” мальчика

Героин, кокаин, марихуана — сколько граммов требуется для воспарения над бренной землей ???

С Павлом мы познакомились довольно необычно. Я выходила из управления наркоконтроля и уже за воротами остановилась, чтобы спрятать в сумку фотоаппарат. Вот тут-то и возник этот странный юноша с лихорадочно блестевшими глазами. «Вы журналист? Хотите забойный репортаж? Я согласен вместе с вами поехать в “табор” купить «дозу»… — каждое слово давалось парню с трудом, похоже, его здорово «ломало». -«Фотик» со вспышкой ? Тогда прямо в поселке зайдем в какой-нибудь кинутый сарай,я на ваших глазах «ширнусь», а вы снимите… Можем еще и моего друга взять…Сразу договоримся о вознаграждении: «герыч» для меня и Лехи — за ваш счет».

Согласиться на это чудовищное предложение я не могла, чем еще помочь — не знала, поэтому просто дала парню свой редакционный телефон: дескать, будет потребность открыть душу, позвонишь. Если честно, не верила, что паренек объявится. Но спустя неделю услышала в трубке запомнившийся голос: «Это я, Павел…» В крошечном кафе на одной из тихих, прилегающих к редакции улочек мне и довелось услышать эту историю.

В тот весенний день Пашка очень торопился: наконец-то Светланка из параллельного класса, по которой он сох чуть не всю свою школьную жизнь, согласилась на свидание. Договорились встретиться на «грибках» у «России», но как на грех мама задержала его своими «вводными», и теперь он нервно посматривал на часы: по закону подлости — ни трамвая, ни автобуса. И Пашка решительно поднял руку, останавливая мчащиеся мимо машины.

— Тебе куда? — раздался мелодичный женский голос из затормозившей «Тойоты».

— На площадь, — отрапортовал он, плюхаясь на сиденье, глянул на хозяйку навороченной «японки» и оторопел.

… Марина была замужней дамой и при этом свободной как ветер -супруг, владелец нескольких фирм, набрал кредитов да и уехал за кордон, чтоб не отдавать. Ее это не особо печалило: квартира, машина, дом в пригороде — все было оформлено на нее.

Прибавьте сюда драгоценности, счет в банке… Со своей «половиной» Марина отношения не порывала: муж обосновался в Норвегии, и ездила она к нему довольно регулярно. Возвращалась всегда с новыми «цацками» и нарядами, довольная, счастливая, переполненная впечатлениями — супруг успевал свозить ее на какой-нибудь фешенебельный курорт.

— На Маринку все «западали» -красивая, веселая, раскованная. Мне было семнадцать, ей далеко за тридцатник, но смотрелась моложе некоторых молодых. Вообще-то, к обожанию она привыкла, но в тот момент ей лестно стало, что я от нее так явно забалдел. Смеялась потом часто: ты, говорит, в статую каменную превратился. Короче, забыл я про Светку, да про все на свете забыл! С того дня стал при ней вроде комнатной собачки. Дурак, думал, что Маринка тоже со мной на полном серьезе. Мчался к ней по первому звонку, из гимназии сматывался, маме врал, что у друзей ночую…

Знаете, я ведь прилично в школе учился, языки хорошо давались, на курсах при универе занимался… И все побоку. Гимназию заканчивал «на автопилоте», лишь бы мать не выдала. Одна она у меня, отец нас бросил почти сразу, как я родился. Между прочим, мама быстро догадалась про мою влюбленность, вот только то, что Маринка- почти ее ровесница, ей даже в голову не приходило.

По признанию Павла, наркотики он впервые попробовал у Марины. Для настроения, как она говорила, для остроты ощущений… Юному Ромео «допинг» поначалу «не пошел», ощущение было такое, словно распадаешься на молекулы, затем вновь сливаешься в нечто и с реактивным ревом несешься ввысь по черному коридору к угадываемому где-то далеко просвету.

Когда очнулся, первое, что почувствовал, — сухость во рту и страшную жажду.

— Ну как? — поинтересовалась «дама сердца» и, услышав о его видениях, рассмеялась.

— Какие мы, оказывается, «возвышенные». Буду теперь звать тебя «мой летающий мальчик». С Мариной он попробовал «травку», «экстази», кокаин. А вот на героин Пашка «подсел» уже сам, когда любовница без лишних разговоров указала ему на дверь: «Надоел до чертиков! Даже дорогу ко мне забудь, слышишь, молокосос!»

Унижался, звонил, кидался под колеса ее «Тойоты», даже вены резал… Не думать о Маринке помогал лишь один испытанный способ — наркота.

— Ты обещал рассказать, как начал колоться, — напоминаю надолго замолчавшему Павлу.

— А, про это… Знаете, я же страсть как уколов всегда боялся, потому и не решался долго «на иглу сесть». При Маринке проблем никаких не было — «колеса», «травка». У нее даже кальян был… Элита! -усмехается Пашка.

— Когда остался «при своих интересах», сразу встала проблема — где брать деньги на “допинг”. Ну, у мамы из кошелька потихоньку таскал, у знакомых занимал, мобильник свой загнал. Естественно, кокаин теперь был не по карману.

Как-то началась ломка, я залез в мамин тайничок («зеленые» на черный день откладывала и стиралку — автомат мечтала купить) — и в «табор» на такси.

Водила толковый попался, привез к Верке-литовке. Та героин мне и предложила, сказала, что не хуже кокаина, зато дешевле. Узнав, что никогда не кололся, показала, что и как. Все оказалось не так страшно: уже с третьего раза в вену я попал спокойно. Сейчас вообще колюсь не глядя, на автопилоте.

— Мама твоя знает?

— Давно. День, когда она про все догадалась, пожалуй, самым черным для меня стал. Рыдала, головой о стенку билась, на коленях передо мной ползала. Все умоляла, чтоб лечиться пошел. Сам-то я знаю, что поздно, но ради ее спокойствия согласился. Ну, снизил «дозу» в больнице, а потом все по новой понеслось. Не могу я уже без «герыча».

— А не жалко, что жизнь вот так пустую растрачиваешь, разве не хочется любви настоящей, работы интересной?

— Честно? Ничего мне не хочется, только «дозы». Как-то дневник попытался вести — «размышлизмы» по поводу собственного бренного существования, а потом надоело. Потому что писал только об одном: не вижу смысла в жизни вообще, устал от нее. В душе пустота и скука.

— А что дальше?

— А ничего. Группу «Звери» слышали? Песня у них классная есть, и в ней такие слова: «Я ухожу, ухожу красиво». В них для меня особый смысл, намек на то, что для таких, как я, выход всегда есть: «передоз» — и вечная полная свобода. От маминых слез, упреков, от чужого презрения. Вот только решиться на такое трудно, ведь на словах мы на любую крайность готовы, а на деле каждый из нас зубами и когтями за жизнь цепляется, какой бы пустой она ни была.

Признаюсь, я так и не нашлась, что ответить этому мальчику, — все правильные слова звучали бы фальшиво.

Мы собирались встретиться еще раз. Пашка пообещал дать почитать свой дневник, старые и новые стихи, оставил свой домашний телефон: «Вы позвоните, когда напишете. Любопытно глянуть, что получилось. Может, чего добавить захочу». Звонить попросил днем, когда мама на работе. И вот уже несколько дней я набираю выученный наизусть номер, а в ответ — лишь длинные гудки. Нарушив данное Пашке слово, взялась за телефон вечером.

«Павлик, это ты?» — рванулся из трубки встревоженный, звеня­ий последней надеждой женский голос…

P.S.  Да, братья и сестры, такая вот печальная история, героин, или как его еще принято «ласково» называть «герыч» это наверное уже та стадия, после которой можно легко взлететь, но и также легко шмякнуться оземь и уже никогда не встать…..

Вот вам как-бы продолжение этой истории