«ЕДИНСТВЕННО ПРАВИЛЬНОЕ ОТНОШЕНИЕ К НАРКОМАНИИ — АБСОЛЮТНАЯ НЕТЕРПИМОСТЬ»
Виктор Петрович
Женившись на женщине, с которой — я знал — могу создать настоящую, гармоничную семью, я старался с самого начала наладить дружеские отношения с ее детьми от первого брака. Я был уверен, что нашел именно ту женщину, с которой могу прожить всю оставшуюся жизнь. Мы оба уже имели опыт семейной жизни и хорошо знали, чего мы хотим от брака — любви, понимания, гармонии. У нас были все возможности построить свою жизнь в соответствии со своими желаниями, принципами, представлениями о том, какими должны быть отношения между мужчиной и женщиной. Казалось, к этому не будет никаких препятствий. Но нас уже поджидала проблема, о которой мы не только не догадывались, само существование которой было для нас если не чем-то из области фантастики, то атрибутом какого-то другого мира.
Игорь «достался» мне в пятнадцатилетнем возрасте. Это был вполне сформировавшийся парень, который на основании постоянных похвал родных и учителей возвел себя в ранг «гениев», и целью его было доказать, что он — не такой как все, что он «выше» других людей, он более «достойный». Это представление о себе удивительным образом сочеталось с полнейшей неприспособленностью к жизни даже на самом простом, бытовом уровне, неспособностью себя обслужить (эта почетная обязанность возлагалась на окружающих). Во многом такому образу жизни способствовала позиция домашних, особенно бабушки. Мать моей жены стремилась дать внукам все и сполна, особенно то, чего не было у нее. Она потакала во всех капризах, старалась оградить от любых трудностей и проблем. Детям было неведомо, что кроме требований к жизни у них могли быть и обязанности, они не только ничего не делали по дому — не стирали, не убирали, не ходили в магазин — они не считали нужным сказать «спасибо» тому, кто это для них делал.
Игорь рос, вполне уверенный в том, что окружающие обязаны выполнять его требования, реализовывать его желания. Его себялюбие и эгоизм требовали признания его заслуг, но добиваться успехов мешали лень и нежелание прилагать к этому собственные усилия. И мне, как новому главе семейства, пришлось столкнуться с этим. Особая трудность для меня состояла в том, чтобы не бояться осуждения за неблагосклонность к неродному сыну. Это тоже не шло на пользу делу.
Вообще, я думаю, что проблема наркомании — не в существовании наркотиков, не в болезненной тяге к опьяняющим веществам, а в неправильном воспитании, когда детям не прививается понимание, что жизнь — это труд, умение строить отношения с людьми, сознавать свою меру ответственности за близких и дело, которое тебе поручили. Ведь главное — не только научить ребенка решать сложные задачи, а научить его жизни — умению ее понимать и в ней находиться.
Игорь был далек от этого. Я, привыкший анализировать каждый прожитый день, анализировал и прогнозировал его шаги, и мне было видно, что он не понимает и не умеет ничего. Его оторванность от жизни выражалась даже в выборе литературы: он увлекался историческими книгами и фантастикой. Я вполне нормально отношусь к любителям жанра фэнтези, но когда человек отдает предпочтение только такой литературе, это кажется мне сродни наркозависимости: стремление уйти от реальности, пуститься в полет фантазии, на мой взгляд, свидетельствуем о том, что человек не имеет твердой почвы под ногами. Конечно, это очень удобно — погрузиться в абстракции и мечты и не испытывать дискомфорта от проблем, которые ты не умеешь и боишься решать, но это удел слабых. Игорь же любил этот мир фантазий и говорил о жизни, что она — плохая, не понимая, что жизнь — это именно реальность. С самого начала я знал, что с ним будут сложности, но и в страшном сне не мог представить, что эти сложности выльются в такие формы.
Я понимал, в чем корень зла, и пытался с этим бороться, но борьба заранее была обречена на неудачу из-за отсутствия «единой политики», единых принципов воспитания и отношения к детям. Там, где детей ориентируют только на потребление, когда их желания ставятся во главу угла, где потакают, ублажают и ничего не требуют взамен получаемых благ, может ли вырасти что-нибудь, кроме наркомана?
Так случилось и у нас. К несчастью, зная все о причинах формирования характера и привычек приемного сына, в вопросах противостояния наркомании я тоже оказался в плену распространенных заблуждений: как и многие люди, я считал, что если наркомания — это болезнь, значит, ее надо «лечить». Да, я был главой семьи — любимым и уважаемым, но в этом вопросе сам не считал себя достаточно авторитетным: я думал, что в этих вещах я не специалист, и наверняка чего-то не понимаю.
Жена долго действовала по принципу: давайте дадим сыну еще больше, и он, наконец, поймет и ответит добром на добро. Я не мог смириться с такой политикой, но здесь мои позиции «неродного отца» были не слишком сильны. Мы с женой всегда понимали друг друга, уважали и ценили, у нас не было ссор, громких слов, претензий и непонимания. Но, столкнувшись с этой проблемой, однажды мы чуть не утратили гармонию отношений, которой оба так дорожили. Это случилось, когда я заговорил о том, чтобы ограничить притязания сына, стать более требовательным по отношению к нему. Больно вспоминать, как — единственный раз за пятнадцать лет совместной жизни — жена упрекнула меня: «Ты жесток. Наверное, по отношению к родному сыну ты не был бы таким жестким!»
Я понимал, что эти разногласия зиждятся на ее огромной любви к сыну. Но разве от этого было легче? Я наблюдал, как Игорь манипулирует чувствами матери, прекрасно осознавая, какой «арсенал» приводит в действие. Я был возведен в ранг «врага», который требовал совсем не того, чего ему хотелось. Удивительно, но, манипулируя матерью, Игорь даже не особо заботился о ее настроении, даже не трудился поддерживать в ней уверенность в том, что она поступает правильно: утром, прося денег, он признавался ей в любви, а вечером, давно получив все, чего хотел, мог запросто нахамить.
Смотреть на это было больно. Для меня точкой отсчета всегда была совесть. А этим в отношении Игоря к людям и не пахло. Я видел его ложь и лицемерие (я много видел их в жизни и давно научился различать). Из собственного опыта знал, что человек может и должен всего добиваться сам на основе честных действий и порядочных отношений с людьми. Игорь не умел этого и даже не испытывал в этом необходимости. К чему же он будет стремиться в жизни, и что его ждет?
Я постоянно старался убедить жену и тещу в необходимости объединиться и действовать сообща. У меня есть свои ценности и принципы, которые не позволяли мне пассивно наблюдать, как все катится в пропасть. Но все мои усилия были тщетны, пока я был «единственным воином в поле». Единомышленников же я встретил только в Центре «Выбор».
Еще прочитав книгу «Возвращенные из небытия», я понял, что у всех подверженных наркомании семей были одни и те же симптомы, ошибки и проблемы. Все очень похоже, только имена героев разные. И было понятно: путь преодоления наркомании у всех тоже один.
Я помню первую встречу с другими родителями: я увидел людей, настолько чистых, что они почти светились. Их окружала аура благополучия, уверенности и огромного желания помочь другим, объяснить им, что проблема решаема. Я и раньше был в этом уверен, но здесь получил убедительное подтверждение. Среда родителей, которые уверены в себе, — это огромная сила. Почему-то мне пришел на ум пример из химии: если в кислоту влить воды, кислота исторгнет ее, и можно получить ожог, если же медленно вводить кислоту в воду, она постепенно растворяется, теряет свою агрессивность. Когда агрессивная наркомания попадала в эту среду уверенных в своей правоте людей, она тоже не могла устоять и теряла свои разрушительные качества.
На родительских группах я получал подтверждение своим мыслям. Ведь в действительности все очень просто: если хочешь вырастить честного и справедливого человека, сам будь честным и справедливым, не поощряй ложь и потребительство, умей быть требовательным и давать принципиальную оценку дурным поступкам, не ограждай от трудностей, а учи преодолевать их и трудиться, ведь жизнь — это постоянный труд.
Я благодарен Центру «Выбор» за то, что здесь нашей семье помогли объединиться, стать нетерпимой ко лжи, обману, потребительству. Только когда это удалось, начался перелом в отношениях с сыном. Наркомания не терпит правды, она не совместима с порядочностью, уважительностью, ответственностью. Поэтому эти качества — самое главное оружие в борьбе с ней. И самое главное — не говорить, а делать. Оглядываясь назад, я могу винить себя в том, что пытался достичь цели увещеваниями в то время, когда надо было действовать, решительнее «проводить свою политику». Потерянное время — время украденное, украденное у жизни.
Эту жизнь нам вернули в «Выборе». Центр «Выбор» — это сила, это единственный ответ на проблему наркомании, и если бы мы нашли его сразу, потеряли бы гораздо меньше времени. Те, кто приходит сюда, получают все возможности решить свои проблемы.
Общение с Леонидом Александровичем стало для нас настоящим счастьем: редко встретишь такого умного, тонкого, порядочного человека! А ребята, которые давно бросили наркотики и теперь помогают другим! Наверное, ни один врач (кроме, разве Леонида Александровича) не может так проникнуть в душу пациента, как они — люди, которые сами это пережили. Они очень помогли нам. Помогли снова стать полноценной семьей — что может быть больше этого?
Помню, сначала мы ездили в Центр разными машинами. В свое время я сказал Игорю, что не подам ему руки, пока не сочту его достойным этого. Сейчас — у нас снова теплые, дружеские отношения, желание видеть и общаться друг с другом. Это несопоставимо с тем, что было раньше.
Сейчас я думаю о том, как много еще таких семей, которые нуждаются в помощи. И это не только семьи, в которых живут наркоманы. Их много — таких ребят, которых не вырастили полноценными членами общества, людьми, умеющими найти свое место в жизни. И даже если они не употребляют наркотики, это все равно трагедия. Они часто опасны — и для общества, и для семьи, которая их вырастила. Почему же семья оказалась неспособна на иное? Почему родители прекрасно умеют поощрять ребенка, когда он учится ходить, малыша заставляют переставлять ножки, привлекая игрушкой или лакомством, всячески ободряют, а когда подросший человек пытается делать первые шаги в самостоятельной жизни, его бьют по рукам, выхватывают из рук молотки, веники, кастрюли? Почему детей не учат благодарности? И потом удивляются, что любимый ребенок вырастает эгоистом, невеждой, хамом, безвольным существом, не способным работать, добиваться успехов, и малодушно убегающим из этой пустоты в алкоголизм или наркоманию.
Как часто родители, подобно своим детям, обвиняют в собственных бедах всех (тех, кто делает наркотики, кто их продает), кроме себя и своих детей — тех, кто эти наркотики в той или иной форме потребляет! Ведь даже невольно создавая условия для того, чтобы дети продолжали принимать наркотики, мы становимся соучастниками этого безобразия. Сюда относится и потакание наркоману, излишняя доверчивость и терпение, и поиск (по непониманию) медикаментозных методов лечения, и нежелание менять собственный стиль жизни и стиль общения с детьми — все это потакание наркомании. И это абсолютно недопустимо! Единственное правильное отношение к наркомании — абсолютная нетерпимость.
И все это относится также и к обществу. Ведь общество — это большая семья.
