«ЖИТЬ С НАРКОМАНОМ — СТЫДНО!»
Юлия
Когда я познакомилась с Женей, он показался мне симпатичным, смелым и обходительным молодым человеком. Я понимала, что я ему нравлюсь: он постоянно звонил, ухаживал, дарил цветы. Постепенно мы пришли к тому, чтобы попробовать жить вместе. Я переехала в Полтаву из родного Киева и поселилась у Жени.
Но из нашей совместной жизни ничего хорошего не выходило. Вскоре выяснилось, что он курит «план», позже я узнала о трамадоле. Я пригрозила ему: «Или ты сейчас же прекращаешь принимать наркотики, или я возвращаюсь в Киев». Он пообещал, но выполнять обещание не торопился.
Я рассказала о своем открытии его родителям. Мама не поверила: «Может, он и курит, но чтобы принимать таблетки — этого не может быть!» Папа отнесся к этому более серьезно, и мы решили, что будем лечить Женю. Я уже привязалась к нему, почувствовала, что он мне не безразличен, и решила, что буду помогать ему преодолеть болезнь.
С большим трудом мы уложили Женю в психиатрическую больницу, правда, это ничего не дало. Сразу после выписки он обкурился и наелся таблеток. Я почувствовала разочарование и даже впала в панику: лечение не помогает, что же делать? Я все равно решила идти до конца, бороться за Женю, потому что видела в нем много хорошего. Я верила, что он не был «гнилым наркоманом».
Я еще больше убедилась в этом, когда мы с Женей прожили восемь месяцев в Миргороде. Он не принимал наркотики, перестал врать и пропадать целыми днями, стал заботиться обо мне, помогать по дому. Это была спокойная семейная жизнь. Тогда я поняла: Женя может обходиться без наркотиков. Значит, это не болезнь, все зависит от человека, его желания и силы воли.
К сожалению, в Полтаве все снова пошло наперекосяк. Опять появились наркотики, а с ними — вранье, воровство, агрессия. Каждый день я говорила: «Или я, или наркотики!» Женя обещал бросить, но это был сплошной обман. Я видела: с каждым днем он становится все хуже. Женя был настолько одурманен наркотиками, что почти потерял способность соображать. Его почти не бывало дома, он постоянно приносил украденные у родителей или отобранные на улице деньги. Несколько раз его «навещала» милиция. Но Женя чувствовал безнаказанность, поскольку родители всегда улаживали его неприятности.
Так продолжалось, пока мы не встретили Вадима. Он лечился в Центре «Выбор» и вернулся из Днепропетровска абсолютно другим человеком, говорил, что ему даже не хочется колоться. У меня появилась надежда. В Днепропетровск мы поехали вместе с Жениными родителями.
Я попала на занятие родительской группы у психолога. То, что там происходило, удивляло и возмущало. Люди говорили о своих детях страшные вещи. Некоторые заявляли, что готовы убить сына или дочь. Мне казалось странным рассказывать о своей личной жизни совершенно незнакомым людям. Это очень тяжело! Да и почему я должна перед ними отчитываться? Мы привезли лечить Женю — пусть его и лечат! А я здесь при чем?
После лечения Женя, как и Вадим, вернулся из Днепропетровска «совершенно другим человеком». По крайней мере, так мне тогда казалось. Он мыслил совсем иначе, говорил, что надо работать, учиться. Появилась логика! Позднее я поняла: он просто «нахватался» умных слов, но не усвоил их сути, они не стали его убеждениями. Он говорил: «Этого делать нельзя». Но почему «нельзя» — объяснить не мог.
Вскоре Женя снова вернулся к наркотикам. У меня опустились руки: если уж в «Выборе» не сумели помочь, чего еще ждать! Мои угрозы уехать уже не действовали. Не помогали ни просьбы, ни скандалы. Его родители обвиняли меня, что я «не хочу заставить» Женю бросить наркотики. Это был кошмар. Я чувствовала обиду и злость. И отвечала им такими же обвинениями: если бы они его по-другому воспитывали, он не был бы наркоманом! Это продолжалось бесконечно!
Когда у него начались неприятности, мы решили пожениться. Разумеется, при условии, что Женя бросит наркотики. Но ничего не изменилось. Женя продолжал колоться. Мы снова отправили его в «Выбор», но он оттуда сбежал. Постепенно я пришла к мысли, что не хочу с ним жить: каждый день ждать милицию, бояться, что его вот-вот заберут! К тому же, он стал агрессивным, постоянно хамил, сыпал оскорблениями. Этого нельзя было терпеть! Когда он украл деньги, мы с Жениным папой договорились, что выгоним его из дома. Я твердо решила, что не буду жить с наркоманом! Видимо, он это почувствовал. Да и на улице пришлось несладко. Я видела: он уже понимает, что дошел до какой-то черты.
Когда Женя снова пошел «сдаваться» в «Выбор», я тоже стала ходить на групповые занятия для родственников, поскольку поняла, что меняться надо всем. Я ведь тоже сделала немало ошибок. Раньше я любила командовать мужем. В Центре осознала: надо учиться быть лояльнее, не все должно быть только так, как я хочу. Пришлось переступить через многое. Это было трудно и далось не сразу. В конце концов, я осознала, что, если люблю его и хочу с ним жить, мне придется измениться.
Меня долго убеждали, чтобы я перестала нянчиться с Женей. Говорили: «Он — не маленький ребенок, а мужчина». Если я хочу, чтобы Женя изменился, я должна научиться относиться к нему, не как к ребенку, а как ко взрослому человеку: дать больше самостоятельности, чтобы он мог реализовать себя. Раньше я говорила: «Я хочу, чтобы ты работал там-то». А чего хотел Женя? Оказалось, совсем другого.
Я поняла, что мужу надо дать время адаптироваться, не давить на него, дать возможность самому разобраться и решить, чем он хочет заниматься. Нельзя требовать от человека сразу всего. Женя решил поработать на стройке. Там платили немного, но мы решили, что какое-то время потерпим. Будем жить бедно, но спокойно. Я его поддержала. И не пожалела. Я видела, как он постепенно превращается в мужчину, становится ответственным, старается больше работать.
Я поняла, что от близких зависит очень много. Мы не должны делать что-то за человека, но мы должны помочь ему своим выбором, мы первыми должны отойти от наркотиков, отказавшись жить с наркоманом. Если мы увидим в нем человека, способного преодолеть свою зависимость, мы поможем ему продвинуться на этом пути. Иногда здесь нужна жесткость. Если бы мы, в свое время, не прибегли к ней, Женя вряд ли захотел бы снова вернуться в Центр.
Я считаю, что успех Жениного лечения напрямую зависел и оттого, что удавалось понять мне. На групповых занятиях в Центре мы обсуждали спорные ситуации, выясняли, кто чего хочет, и обоснованы ли его требования. Это помогало увидеть проблемы с разных точек зрения, а значит, и научиться лучше понимать своих близких, их желания и стремления. Постепенно я привыкла приходить в Центр с любыми «трудными» вопросами, и мне всегда помогали разобраться в себе, найти правильное решение.
Я поняла, что нет человека, который не может бросить наркотики. Если он не делает этого, у него просто нет желания. Здесь работает «не хочу!», а не «не могу!» Это касается и родственников тоже. Мы часто не можем смириться с мыслью, что близкий человек стал наркоманом. Мне долго казалось, что мой Женя — не такой, как другие наркоманы: он чистый, ухоженный — особый. Потом пришло осознание: жить с наркоманом стыдно, это — позор! Я поняла, что хочу, чтобы мой муж был нормальным, полноценным мужчиной. Наркоман таким быть не может.
